— Помню, тетушка.
— Так возьми с собою мамушку Григорьевну да Максимку на запятки и съезди в город. Я возок давно уж велела заложить. Оленька, — промолвила Ханыкова, вставая, — на-ка тебе платье-то… приподыми его кверху… вот так… Ну что, не правду ли я тебе говорила: совсем другое стало?
— Да, тетушка, только цвет…
— И, полно, радость моя, что такое цвет!.. Как будто бы у тебя двух алых фуро быть не может. Да уж поверь мне, жизнь моя, никому и в голову не придет, что ты была в нем на ассамблее у Гутфеля.
— А что, тетушка, завтра у Стрешневых простая вечеринка или также ассамблея?
— Ассамблея, мой друг.
— И много будет?
— Я думаю. Стрешнев вчера у Гутфеля звал к себе всю молодежь.
— Так поэтому у него будет и Василий Михайлович?..
— Симский?.. Как же! Стрешнев при мне его просил.