- Вот что! - сказал Иван Алексеевич.- Да это, видно, брат, целая история.
- Да, любезный, такая история, - продолжал Кольчугин, набивая снова свою трубку,- что у меня и теперь, лишь только вспомню об этом, так волос дыбом и становится. - Что вы это говорите! - вскричал Заруцкий.- Антон Федорович! Помилуйте! Вы человек военный, служили с Су воровым, а признаетесь, что чего-то струсили.
- Да, батюшка, не прогневайтесь! Посмотрели бы мы вашей удали. Нет, Алексей Михайлович! Ведь это нечто другое; поставь меня хоть теперь против неприятельской батареи, видит бог, не струшу! А вот как где замешается нечистая сила, так уж тут, воля ваша, и вы, батюшка, немного нахрабритесь: сатана не пушка, на него не полезешь.
- Ого! - сказал Черемухин, перемигнувшись с Заруцким. - Так в вашей истории черти водятся?
- Смейтесь, батюшка, смейтесь! - продолжал Кольчугой.- Я знаю, что человек вы начитанный, ничему не верите…
- Кто? Я? - прервал Черемухин.- Что вы, батюшка Литой Федорович, перекреститесь!
- Добро, добро! Прикидывайтесь! Вот мы так люди неученые; чему верили отцы наши, деды, тому и мы верим.
- Да как же, братец,-сказал хозяин,- ты мне никогда об этом не рассказывал?
- А так, к слову не пришлось. Пожалуй, теперь расскажу. Дай-ка, батюшка Иван Алексеевич, огоньку!.. Спасибо, любезный!
Все придвинулись поближе к рассказчику, и даже Заруцкий с Черемухиным встали с дивана и уселись подле на стульях. Антон Федорович Кольчугин раскурил трубку, затянулся, выпустил из-под своих седых усов целую тучу табачного дыму и начал: