Слуга не торопился исполнить мое приказание; он погля дывал как шальной то на меня, то на своего товарища, а не трогался с места.
- Ну, что ж ты глаза-то выпучил, дурень,-закричал я повелительным голосом,- иль не слышишь? Пошел! Да смотри, чтоб лошади были сыты! Слуга, пробормотав себе что-то под нос, вышел вон, и в то же время лакей, который ходил обо мне докладывать, растворив дверь, пригласил меня в гостиную. Пройдя не большую столовую, я вошел в комнату, довольно опрятно убранную и освещенную двумя восковыми свечами. В одном углу приставлено было к стене несколько сабель, и с пол дюжины конфедераток валялось по стульям и окнам комнаты. Хозяин, человек лет пятидесяти, с предлинными усами, с подбритой головой, в синем кунтуше и желтых сапожках, принял меня со всею важностию польского магната. Разва лясь небрежно на канапе, он едва кивнул мне головою и показал молча на табуретку, которая стояла от него шагах в пяти. Ах, черт возьми! Вся кровь во мне закипела; я позабыл, что положение мое было вовсе не завидное; в эту минуту я думал только о том, что имею честь носить русский мундир и служить в Астраханском гренадерском полку капитаном. Не отвечая на его обидный поклон, я оттолкнул ногою табуретку, уселся подле него на канапе и, вытащив из кармана кисет с табаком, принялся, не говоря mh слова, набивать мою трубку. Казалось, это нецеремонное обращение смутило несколько хозяина; помолчав несколько времени, он спросил довольно вежливо, откуда я еду.
- Из лагеря, - отвечал я, продолжая набивать мою трубку.
- И верно, пан… пан поручик…
- Капитан,- прервал я, кинув гордый взгляд на хозяина.
- Препрашу!..(Извините!.. (Пол.)) Верно, пан капитан заплутался в этом лесу?
- Нет! Я прямо сюда ехал.
- Сюда? - повторил хозяин с приметным беспокойством.
- Да,- продолжал я, раскуривая спокойно мою трубку,- ведь эту мызу зовут Бьяльш Фолварк?
- Так.