- Отчего же?
- Оттого что он был в жестокой горячке.
- Ну, а когда выздоровел?
- Да он не выздоровел, а на третий день умер.
- Вот что! - повторил я опять сквозь зубы, и что-то похожее на лихорадочную дрожь пробежало по моим членам.- Но ведь вы говорите, - промолвил я, промолчав несколько времени,-что это бывает только по пятницам.
- Так, мось пане добродзею! Да ведь сегодня пятница!
- В самом деле!.. И у вас в верхнем этаже нет ни одной свободной комнаты!
- Дали бук, нет! Кроме спальни моей жены, этой гости ной, где живут ее резидентки, и столовой, где сплю я, нет ни одного жилого покоя. Но если, - прибавил с насмешливой улыбкой поляк, - пан капитан не боится…
Если я боюсь?.. Боюсь!.. И это говорит польский пан русскому офицеру!.. Ух, батюшки! Так меня варом и обдало! Мне, капитану Астраханского гренадерского полка, испу гаться колдуна, и добро бы еще русского!.. Ах, черт возьми! Да если б сам сатана в польском кунтуше явился передо мною, так я и тогда бы скорее умер, чем на вершок от него попятился.
- Извините, пан Дубицкий,- сказал я, вставая,- я не боюсь ни пана Твардовского, ни пана черта, ни живых, ни мертвых и ночую сегодня в вашем нижнем этаже.