- А вот увидите! - продолжал подьячий, поставив бу тылку посреди стола.- Небось вы забыли, чье надо пить здоровье, а я так помню: начнем с младших! Ну-ка, братцы, хватим по чарке за всех приказных пройдох, за канцеляр ских молодцев, за удалых подьячих с приписью, чтоб им весь век чернила пить, а бумагой закусывать, чтоб они почаще умирали да пореже каялись!
- Что ты, что ты? - проговорил батюшка, задыхаясь со смеху.- Да этак у нас все суды опустеют.
- И, хозяин, о чем хлопочешь! - продолжал приказный, наливая стаканы.- Было бы только болото, а черти за ведутся. Ну-ка, за мной - ура!
- Выпили? - закричал казак с крючковатым носом. - Так хлебнем же теперь по одной за здоровье нашего стар- пюго. Кто станет с нами пить, тот наш, а кто наш, тот его.
- А как зовут вашего старшину? - спросил батюшка, принимаясь за стакан.
- Что тебе до его имени! - сказал казак с большой головою.- Говори только за нами: Да здравствует тот, кто из рабов хотел сделаться господином и хоть сидел высоко, а упал глубоко, да не тужит.
- Но кто же он такой?
- Кто наш отец и командир? - продолжал казак. - Мало ли что о нем толкуют! Говорят, что он любит мрак и называет его светом: так что ж? Для умного человека и потемки свет. Рассказывают также, будто бы он жалует со дом, Гомер и всякую беспорядицу для того, дескать, чтоб в мутной воде рыбу ловить, да это все бабьи сплетни. Наш господин - барин предобрый; ему служить легко: садись за стол не крестясь, ложись спать не помолясь; пей, веселись, забавляйся да не верь тому, что печатают под титлами, - вот и вся служба. Ну что? Ведь не житье, а масленица, не правда ли? Как ни был хмелен батюшка, однако ж призадумался.
- Я что-то в толк не беру,- сказал он.
- А вот как выпьешь, так поймешь,- прервал подьячий.- Ну, братцы, разом! Да здравствует наш отец и командир!.. Все гости, кроме батюшки, осушили стаканы.