- Ну что ж вы, дядюшка, остановились? - спросил Заруцкий.
- Постой-ка, брат Алексей! - шепнул хозяин. - Что это такое?… Слышите?
- Да, - сказал Кольчугин, - это уж не ветер воет. Мы все стали прислушиваться: в самом деле, что-то похожее на свист, песни и громкий человеческий говор сливалось с воем ветра. По временам можно было даже различить стук колес по неровной дороге и сильный конский топот.
- Кому бы, кажется, ехать так поздно? - промолвил почти с робостию хозяин. - Большая дорога отсюда далеко, а к себе я никого не жду. Уж не подгулял ли мой приказчик? Чего доброго, пожалуй, вздумает прокатить гостей по селу. Ведь он сегодня справляет свои именины.
- А как его зовут? - спросил я.
- Его зовут Фомою.
- Фомою! - повторили мы все в один голос и взглянув невольно друг на друга.
- Итак, сегодня Фомин день? - сказал я. - Тот самый, в который…
- Чу! - вскричал исправник. - Слышите ль?.. Отпирают ворота!
Вдруг как будто бы целая ватага пьяных с неистовым криком хлынула на барский двор, как бешеные подскакали к подъезду, и шум от скорых шагов, по-видимому, многолюдной и буйной толпы людей раздался на крыльце. У нас в комнате было тихо, как на кладбище, мы все едва смели дышать; один Кольчугин казался поспокойнее других, но зато на хозяине и на остальных гостях лица не было.