Это говорит о том, что у урабунна брачные отношения упорядочены. Дети братьев и дети сестер, называемые нупа (наши двоюродные братья и сестры), должны становиться супругами, которые тоже называются нупа. Ни по имени, ни фактически урабунна не знают индивидуального брака (единобрачия). Их брак — групповой, участниками брачной группы являются несколько мужчин и несколько женщин.
Муж и жена (в этой групповой «семье») должны принадлежать к двум разным половинам племени, из которых одна у урабунна называется зеленой змеей, а другая — бурой змеей.
Принадлежность к тому или другому брачному классу каждый урабунна наследует от матери, а не от отца. Отцовство в смысле родительства у урабунна неизвестно. Отцами именуются у них групповые мужья их матерей. От матерей же наследуется и принадлежность каждого урабунна к определенной, так называемой «тотемической», группе — кенгуру, змеи, водной курочки, сливового дерева и т. п. Каждая такая группа считает себя находящейся в «родстве» с данным видом животных или растений. Таким образом, на средней ступени дикости, судя по урабунна, племя состояло из большого числа групповых семей и орд, из немалого количества тотемических групп и делилось, кроме того, на два брачных класса; советские этнографы правильно придали большое значение этому делению племени на две брачные половины и предложили назвать его дуальной организацией (от латинского слова «дуалис» — двойной).
Мы видим большую сложность общественного устройства урабунна. Эта сложность предполагает длинный путь для своего развития из простейших форм. Значит, должно было существовать племя с организацией менее сложной. Могло и должно было существовать племя и без двух брачных половин, состоявшее из орд. Такое простейшее племя возникло из стадной организации. При всей необычной медленности своего развития стадо все же изменялось. Зачатки разделения труда на основе естественных различий (возраста, пола и пр.) привели, вероятно, в недрах первобытного стада, к зарождению древнейшей формы семьи: стадо обезьянолюдей с беспорядочным половым смешением (промискуитетом) изменилось в неандертальское стадо с кровнородственной семьей.
Зарождение рода
Вопрос о происхождении и развитии рода принадлежит к числу самых запутанных и трудных вопросов в науке о первобытном обществе, но на нем необходимо хоть кратко остановиться, так как без этого останется непонятным очень многое в истории первобытного человечества. В доклассовом обществе семейные и родственные отношения играли неизмеримо большую роль, чем теперь.
Несмотря на то, что ученым не приходилось непосредственно наблюдать людей, стоящих на низшей ступени дикости, можно с полной уверенностью предполагать, что первоначально у людей не было ни семьи, ни брака в настоящем смысле слова, как нет их и у животных, из мира которых выделился человек. У обезьянолюдей, возможно и у неандертальцев, отношения друг с другом имели еще полузвериный характер. Человеческие общества были столь немногочисленны, сами люди были еще столь грубы, столь духовно неразвиты, что никаких ограничений для брака у них не существовало.
Прошли целые тысячелетия, пока первобытные коллективы выросли количественно настолько, что мужчины и женщины при вступлении в брак получили возможность выбора, пока люди так или иначе заметили, (что браки между близкими, кровными родственниками дают хилое, вырождающееся потомство.
У дикарей, разумеется, никаких научных сведений не было, они не догадывались даже о причинах вредности кровосмешения и о благотворности притока свежей крови. Извилистыми путями, ощупью, в результате многовекового опыта дошли они до необходимости устранения брака между близкими родственниками.
Первоначально у людей не было семьи. Однако и тогда выращивание потомства было весьма важным делом для общества: ведь человек, по сравнению с животными, отличается очень малой плодовитостью, к тому же дети его в течение долгого времени совершенно беспомощны и требуют большого ухода. После того как матери отделяли их от себя, в древнейшем человеческом обществе они поступали на попечение всего коллектива. Прочных отношений между мужчинами и женщинами здесь не было. Дети знали только своих матерей, а отцы оставались неизвестными.