«Зимой мужчины занимаются охотой за соболями, лисицами, а женщины наибольше трудятся в сучении ниток на сети и т. д. Женщины же готовят и пищу, которая в основном состоит из рыбы, сушеной, вяленой, перемешанной часто с травами и ягодами. Так, излюбленное их блюдо — это селога. Она делается из различных кореньев и вареной рыбы. Кушанья из кислых ягод и сараны весьма приятны, потому что и кислы, и сладки, и сытны; но приготовление еды, особенно жидкой, делалось ужасно грязно, ибо баба, которая никогда свои руки не мывала, потолокши коренья в поганой чаше, разбивает оное по локоть обнаженною грязною рукою, которая потом бывает как снег бела в рассуждении тела»[33].
У камчадалов не было еще ни примитивного земледелия, ни скотоводства, если не считать собак, которых они держали главным образом как гужевую силу (впрягали в сани).
Горшки, приготовленные жителями Новой Гвинеи для обмена.
Камчадалы жили родами. Крашенинников указывает, например, что «всякий острожек[34] ту реку, при которой живет, почитает за владение своего рода, и с той реки на другую никогда не переселяется… на всякой реке живут огородники, которые происходят от одного прародителя… на промыслы звериные ходят камчадалы по своим же рекам»[35].
Жили камчадалы в жилищах, состоящих из нескольких юрт и балаганов, с входом через отверстие в потолке, которое одновременно служило и окном и дымоходом. Живет в этом острожке (или по-камчадальски — в атынули) несколько семейств ближних родственников.
«Между различными племенами у камчадалов бывали неоднократные военные сталкивания; они часто между собою воевали, так что году не проходило, в котором бы сколько нибудь острожков разорено не было. Главное намерение браней их состояло в том, чтобы получить пленников, которых они в тяжкие работы употребляли…», но с вожаками враждебного племени поступали очень жестоко: «С пленниками мужского пола особенно знатнейшими удальством своим поступали они с обыкновенным всем тамошним народам бесчеловечием. Жгли, резали, кишки из живых мотали, вешали за ноги и всякие делали надругательства, торжествуя при том о победе над неприятелями…»[36].
Предки ительменов жили оседло, деревнями. Но они не знали еще земледелия, как и доисторическое население лесной полосы, оставившее после себя находимую археологами ямочно-гребенчатую керамику.
Несмотря на расовые различия и различные варианты производства папуасов и ительменов на одном и том же уровне развития производительных сил, русские ученые Миклухо-Маклай и Крашенинников открыли тот же процесс разложения матриархата. Крашенинников показывает, что у ительменов жених «отрабатывает» невесту и приводит ее в свой острожек (укрепленную деревню). Подобно тому, папуасы берега Маклая платят за невесту зачаточный выкуп (среднеазиатский калым) в виде двух глиняных горшков. Наследование у ительменов идет от отца, а не от матери. Правда, оно так мало («состоит в одной перемене платья, в топоре, в ноже, в корыте, в санках и собаках»), что «больший сын всем после отца своего владеет, а другим ничего не достается».
Это еще не патриархат, но это путь к нему. Настоящий патриархат появляется на следующей ступени культуры — на средней ступени варварства.