Но как ни силен отпечаток, который наложила на всю культуру дикости и варварства религия, культура эта, хоть и медленно, ширилась и развивалась. При всей своей беспомощности, при всей скудности своего опыта дикарь и варвар своим трудом, своими успехами и неудачами в борьбе с природой закладывают фундамент того гигантского культурного наследства, которое досталось нам от минувших поколений.
Новогвинейские папуасы, наряженные для религиозной пляски.
Техника, земледелие, скотоводство, медицина, живопись, музыка, примитивное естествознание, зачатки письма, все, что справедливо составляет гордость человечества, — все это, правда, порой в детских и наивных формах, имеется уже у первобытного человека.
Развитие мировоззрения и знания первобытного человека можно с известным приближением назвать предисторией философии, помня, что «научная история философии… является историей зарождения, возникновения и развития научного материалистического мировоззрения и его законов. Поскольку материализм вырос и развился в борьбе с идеалистическими течениями, история философии есть также история борьбы материализма с идеализмом»[52].
Крушение первобытно-общинного строя было и крушением созданной им первобытной культуры.
Недаром Энгельс, изображая процесс возникновения классов и государства, характеризует его как движение от варварства к цивилизации.
Глиняный горшок с первыми письменами.
Энгельс полагает, что высшая ступень варварства, начавшаяся с плавки железной руды, «…переходит в цивилизацию через изобретение буквенного письма и применение его для записей»[53]. Энгельс показывает те социально-экономические условия, которые приводят к этому великому улучшению механизма передачи культурного наследства от старшего поколения к младшему. Не было бы алфавита, если бы не было усложнения культуры, и культуры не деревенской, а городской. Еще в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс писали: «Наибольшее разделение материального и интеллектуального труда, это — отрыв города от деревни. Противоположность между городом и деревней начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного строя к государству… Противоположность между городом и деревней может существовать только в рамках частной собственности»[54].