— Они и фамилии моей хорошо не знают, — пояснил правдист.
В открытках авторы ободряли своего друга, в несчастии сущего, иносказательно сообщали о делах, идущих успешно и кончали трогательным обещанием никогда его не забывать.
— Как же это через цензуру прошло?
— А почему бы не пройти? Цензоры разные бывают, — возразил он улыбаясь.
— Вечером мы опять были в карантинной роте, под пятивековыми сводами, в каменной громаде Преображенского собора. Мертвая гнетущая тишина, несмотря на множество лежащих на нарах людей. Но вот дверь с шумом распахнулась, и вошедший ротный заорал:
— Встать. Смирно.
Все замерло. Оказалось — пришел стрелок-охранник.
— Матушкин. Без вещей.
Матушкин встал и пошел за охранником. Куда? Кто знает?
Веткин тревожно посмотрел ему вслед. Уходя, Матушкин кивнул ему головой и скрылся за дверью.