— От кустпрома[13]. Здесь нужно изготовить макет питомника, вот меня и прислали на эту работу. Планы и карты чертит топограф Ризабелли и инженер-архитектор Капустин.
— Ризабелли? Тот самый, что в жилет Горькому плакал?
— Она самый, — смеется Гретенс. — Теперь он проклинает Горького и не может равнодушно говорить о нем.
— Что же вы тут дрова колете? Разве в вашей комнате нет здоровых людей? У вас и сил еще нет.
— Теперь ничего, — храбрится Гретенс. — Вот в команде выздоравливающих было плохо совсем.
Он рассказал про свое полубредовое, полусознательное существование в землянке вместе с другими выздоравливающими. В общей цепи необыкновенных приключений американского комсомольца в России это, пожалуй, были самые жуткие картины.
Впоследствии Гретенс не возвратился в кустпром и сделался звероводом.
6. ПУШХОЗ ЗА РАБОТОЙ
Только в начале февраля закрылась навигация; замерзло море, начались настоящие холода и суда стали на зимовку.
Глубокий снег засыпал замерзшие болота, превратив их в белые равнины, ветры намели сугробы и сравняли овраги. Из питомника теперь можно было прямо по льду идти в Кремль по лыжне, протоптанной пешеходами и обращенной в тропинку.