Невеселые были дела в карелбазе. Уже третий год, как одни и те же пятьдесят самок сидят в клетках, а приплод большею частью гибнет, не доживая до реализационного возраста. Комсомолка кончила московские курсы кролиководов, училась там целых четыре месяца. Ее напичкали разного рода знаниями, мало относящимися к кролиководству и не научили работать с кроликом… Был уже июнь месяц, на дворе росли высокие травы, а кролики не получали зеленого корма.
— Почему же вы им не даете травы? — недоумеваю я.
Комсомолка говорит что-то мало вразумительное о своем недосуге. После, когда мы узнали друг друга поближе, она созналась: боялась отравить кроликов. Она не имела никакого понятия о травах — главном питании кроликов.
Вечером мы втроем пошли в кино. Демонстрировался длиннейший фильм с участием предателей эсеров и эсдеков, с раскаявшимися инженерами-вредителями, работающими на социалистических стройках и прочей дребеденью советского агитационного хлама.
— Понравилось, — спрашивает меня комсомолка на обратном пути.
— Нет, — откровенно сознался я.
— Почему? — удивляется комсомолка.
— Я видывал настоящее, хорошее кино прежнягавремени.
Комсомолка помолчала, потом, взглянув на молча шедшего рядом мужа, сказала:
— Эмиль никогда не рассказывал мне про прежнее кино. А уж как бы мне хотелось посмотреть.