— Ну, прощайте.
Темную его фигуру поглотила коридорная темнота. Мертвое молчание застыло над неподвижными людьми. У двери, освещаемой фонарем, третий пришедший, одетый в кожаную куртку, нелепо улыбался во всю свою широкую физиономию.
Дверь гулко захлопнулась вслед за ушедшими и прострекотал замок. Богатырь казак Хоменко вздохнул, как кузнечный мех и зашуршал папиросной бумагой.
Со всех сторон на него зашикали:
— Брось свою бумагу, Хоменко… Что ты делаешь? Брось… Если бы тебе пришлось…
Хоменко продолжал завертывать папиросу.
— А если бы то и мне пришлось — не смог помереть бы што ли?
В голосе у него против воли звучала радостная нотка — пронесло.
Неожиданно около нашей камеры послышались вновь шаги, вновь загремел ключ в скважине и, не успели опомниться узники, как сухой голос надзирателя произнес из коридорной темноты:
— Хоменко, Прокоп Ильич.