— Нну-с, товарищ Дубинкин.
— Я не Дубинкин. Моя настояшая фамилия — Смородин.
— Так, так, — ехидно улыбается Стрельбицкий, — это мы уже знаем.
Он вынул из ящика своего стола толстое дело, мое дело. Восемь лет ожидало оно меня в архивах ГПУ. Порывшись еще в бумажном ворохе, Стрельбицкий извлек мои фотографии и подал мне.
— Узнаете?
Я равнодушно посмотрел на карточки.
— Вы, конечно, будете оправдываться и вины своей не признаете?
— Вы, гражданин следователь, кажется, собираетесь вести следствие?
— Разумеется.
— Ну, уж нет. На основании манифеста об амнистиия подлежу немедленному освобождению.