Можайский поклонился и выпил свой бокал.
— Пью за то, чтобы перемирие сменилось долгим миром, — продолжал полковник.
— О, если бы примирить народы и установить вечный мир на земле! — мечтательно произнес итальянец. — Позвольте вам сказать, что я с удовольствием читал критику господина Руссо на «Проект вечного мира» достойнейшего аббата Сен-Пьера…
— Я не читал ни того, ни другого, — признался полковник. — Какой же был проект у этого аббата?
— Сен-Пьер полагал положить основой проекта вечного мира взаимное соглашение держав, — сказал Можайский. — Сколько я помню, Вольтер предлагал создать в женевской республике парламент мира, избрать первым его председателем господина Жан Жака Руссо, запретить всем правителям войны и ссоры, а нарушителей мира наказывать чтением трудов первого председателя…
Все рассмеялись, даже Гейсмар улыбнулся принужденной улыбкой.
Как ни глядел во все глаза Гейсмар на поручика, он не заметил ни тени смущения или неловкости.
— В этом споре я стал бы на сторону Руссо, — заметил итальянец. — Вечный мир полезен для народа, а то, что полезно для народа, можно ввести в жизнь только силой, интересы частных лиц всегда этому противоречат, — так говорит Руссо…
Можайский с некоторым удивлением посмотрел на итальянца. Впрочем, никто, кроме него, не обратил внимания на то, что сказал этот, видимо хорошо образованный молодой человек.
— И вы верите в вечный мир на земле? — ухмыляясь, спросил полковник.