Воронцов протянул было Касаткину письмо, но не отдал и снова положил перед собой.
Еще в декабре прошлого года принц-регент послал в парламент предложение о назначении пособия пострадавшим подданным императора российского; предложение было рассмотрено в палатах. Воронцов, вспомнив об этом, решил, что известие будет приятно Александру. Пока он дописывал сообщение на отдельном листе, Касаткин молча сидел в углу, поглаживая ноющее от подагры колено.
— Вот, друг мой Николай Егорович, — сказал Воронцов, отдавая ему письмо, — для такого дела годится «Север».
«Север» было название шифра, который употреблялся в особо секретных донесениях императору Александру.
— Тут без тебя, Николай Егорович, толковал я с курьером. Молодец, мне по душе.
— Он племянник вашему человеку, Антону Софронову, что ваша милость посылали в Париж.
— А где он нынче, Софронов?
— Прошлый год в Шеффильде помер.
— Царство небесное…. Мастер был, — поискать такого. Но лукавый старец. Племянник, полагаю, в него. Но, видать, удалец. Доедет, я думаю.
— И я так думаю. А что у него на уме, про то господь знает.