Ермолов приметил Можайского и, когда тот развешивал на стене карты, шепнул ему:
— Рад за тебя. Далеко пойдешь, господин поручик…
Ермолов, встречаясь с Аракчеевым, глядел на него, как на пустое место, и точно не замечал злых взглядов, которые тот изредка бросал в его сторону.
На это была особая причина.
После сражения под Лютценом Аракчеев наклеветал императору Александру, будто артиллерия худо действовала в этом сражении по вине Ермолова. Император призвал к себе Ермолова, в то время начальствовавшего артиллерией, и спросил, почему бездействовала артиллерия.
— Орудия, точно, бездействовали, ваше величество, — отвечал Ермолов, — не было лошадей.
— Вы бы потребовали лошадей у начальствующего кавалерией графа Аракчеева.
— Я несколько раз, государь. Относился к нему, но ответа никогда не было.
Тогда император призвал Аракчеева и спросил, почему артиллерии не предоставлены лошади.
— Прошу прощения, ваше величество, — ответил Аракчеев, — у меня у самого в лошадях был недостаток.