— Он сам из города Парижа и отец его, и дед — все цеховые с давних лет, а супруга его из крестьянства.
— Тогда спроси его, когда выходила за него, выкупил он ее у барина и много ли тот взял.
Тут ответил сам Марченков.
— Крепостных у них в законе нет лет пятнадцать. Супруга его была привезена в Париж как дворовая девушка, из господского поместья.
— Это что же королевская такая воля была? — полюбопытствовал Кокин.
Марченков поговорил с французом, закивал головой и тотчас перевел:
— У них тут народ поднялся на господ, многих жизни лишили, другие убегли. Крестьянство землю отобрало. Потом Бонапарт пришел, стал заместо короля, однако земля за крестьянами осталась.
— Ты спроси его, — сказал Волгин, — какая у него жизнь, много ли работы, хватает ли хлеба, дочери замужние или девицы, где он живет — при хозяине или как?
Марченков старательно переводил быструю горячую речь француза: живет в старом сыром домишке, на берегу реки Сены, домохозяину платит чуть не половину заработка, когда работы хватает, живут ничего. Дочери его — кружевницы, одна вдова — мужа убили в Испании, есть детки — трое, другая на выданьи — вот посватайся, — неожиданно посмеялся Марченков.
— Начальство не обижает? — поинтересовался Волгин.