— Что это вас так долго не было, Федя? — спросит Екатерина Николаевна, хотя он приезжал всего три дня назад.
Тем временем Паша принесет в серебряном стаканчике крепчайшей наливки. Оно понятно: человек с мороза, двадцать четыре версты верхом…
Так было и на этот раз. Только двух гостей ждала с нетерпением Екатерина Николаевна — Федора Волгина и соседа, отставного майора, однорукого ветерана Петра Ивановича Дятлова.
Она любила слушать Волгина, рассказы о его жизни и странствиях с Можайским. С любопытством она узнавала о его друзьях, об их беседах, о вольности, о крепостном состоянии крестьян. Все это казалось ей странным и неожиданным. Она знала другого Можайского — молодого человека, увлеченного придворной жизнью, странствиями, мечтами о военной славе.
Рассказы Волгина слушала и Паша; розовая, сияющими глазами она глядела на большого и умного человека, который столько видел на свете и столько знает и глядит на нее добрым и ласковым взглядом.
В тот вечер Волгин приехал не просто проведать Екатерину Николаевну и не для того, чтобы увидеть Пашу, а за советом и помощью.
Месяц назад Петр Иванович Дятлов привез к Екатерине Николаевне своего племянника — лейтенанта морской службы Павла Игнатьева. Игнатьев приезжал к дяде повидаться со стариком; он собирался в дальнее плавание, в антарктические воды. Встретив у Екатерины Николаевны Волгина, он довольно долго толковал с ним о лондонских верфях и кораблестроении.
— Павел Васильевич рассказывал мне, как корабли их готовят в Кронштадте, медную обшивку делают, она крепости прибавляет против льда. А я видал, как в Англии китобойные суда строят. Нехитрое дело. Вот бы мне к нему в Кронштадт собраться!.. А там и в плавание. К тому времени Александр Платонович приедет и уволит меня из управителей…
— А не жалко будет вам расставаться с Александром Платоновичем, с нами? — она взглянула на Пашу, которая, опустив голову, глядела в угол.
— Так ведь, пока соберутся в плавание, не год пройдет, а поболее.