Мерие медленно наклонил голову.
— …Мне говорили, что ваш род обязан своим богатством еще Кольберу? Так ли это?
— Королевский министр был сыном купца из Реймса… В нашей семье хранится предание, что великий Кольбер дарил моего прадеда своей дружбой… У нас хранятся реликвии — чернильница и табакерка, но мне кажется, ваше величество, что королевский министр оказывал внимание и другим французским негоциантам и французская торговля процветала в те времена. Кольбер сделал все, чтобы защитить ее от соперничества иностранцев.
— Это был великий ум, — снисходительно сказал Наполеон, — и ваш прадед, вероятно, был достоин дружбы Кольбера.
Вессад с изумлением слушал этот разговор о министре Людовика XIV. «Он разговаривает с купцом, как с вельможей, а пять минут назад кричал на вельможу, как на торгаша», — подумал он. Он обратил внимание на матовый, зеленовато-смуглый цвет лица Наполеона: «Нездоровый цвет лица…»
— Господин Мерие и господин Вессад, — неожиданно громко заговорил Наполеон, — ваши письма похожи одно на другое, точно вы советовались, когда решили мне писать.
Вессад сделал отрицательный жест:
— К глубокому сожалению, я не имел чести знать господина Мерие, так же как он меня, государь…
— Я это знаю и пригласил вас обоих. Однако я думаю, что у вас нет причины быть недовольными, господа.
Мерие и Вессад переглянулись и не сказали ни слова.