Бусы загремели и затихли.
— На чем мы остановились, генерал? — спросил Гукасов.
— Прежде всего разрешите вам представить…
Печерский подошел. До сих пор он стоял в стороне, внимательно рассматривая оружие и ковры.
— Если не ошибаюсь, это и есть…
Мамонов кивнул головой и откашлялся.
— Садитесь, Михаил Николаевич. Буду краток, — заговорил он негромко и быстро. — Для того, чтобы победить врага, надо его изучить, говорим мы, стратеги. Мы учимся, понемногу учимся, мы учимся хотя бы у наших врагов. Точный анализ положения по ту сторону красного рубежа убедил нас в том, что общее недовольство населения, плюс осложнения во внешней и внутренней политике, плюс хозяйственные затруднения подготовили почву для возобновления активной борьбы на территории бывшей империи. В самом деле, анализируя настроения классов, в первую очередь интеллигенции, затем крестьянства, мы должны всемерно использовать интеллигенцию (Слушайте, Михаил Николаевич), буду краток. Невыносимый гнет плюс узкая нетерпимость большевиков сорвали намечавшийся было Бургфрид — гражданский мир между властью и интеллигенцией. И вам вот куда в первую очередь, Михаил Николаевич, надлежит обратить взор, отнюдь не отпугивая высокомерием и белой непримиримостью и прямолинейностью. Буду краток, — продолжал он, оглянувшись на Гукасова. — Крестьянство! Здесь, надо сказать прямо, туман рассеялся, гипноз не действует, крестьянство буквально тяготится данной ему землей. Я имел случай убедиться в чувствах моих крестьян, крестьян моей подмосковной. Эти наивные письма, приглашающие меня вернуться, трогают до слез. Симпатии населения теперь безусловно на нашей стороне. Буду краток. Пока я отделываюсь общими фразами, но существуют правила конспирации обязательные для всех. Мы учимся, понемногу учимся, но не будет нескромностью если я скажу, что у нас есть кадры по ту сторону красного рубежа, есть мужественные люди на которых можно опереться. В частности, например, человек, которого я назову «Серый». Мужественный, самоотверженный, полный сил и веры в победу единомышленник, наконец, у нас есть сильный союзник. Назову его… «Станислав»…
— Простите, — вдруг перебил Гукасов, — вы поймете, множество дел. Сегодня я обедаю в Сен Жермен у господина министра, вечером клуб, общественные дела… Никакой личной жизни…
— Мы полагаем, что настало время для активного, боевого выступления, — упавшим голосом сказал Мамонов.
— Его императорское высочество лестно отозвался о вас, генерал…