Однако Печерский молчал и молча глядел на нее.
— Квартира шестнадцать… — смущаясь повторила женщина.
— Наташа! — глухо сказал Печерский.
— Миша!
— Пойдем отсюда. Не здесь. Пойдем.
IX
Был не день и не вечер. Странные, весенние московские сумерки. Они сидели на скамье на Цветном бульваре. За деревьями мигали огни, слабо дребезжали звонки и перекликались рожки машин. Вспыхивали и угасала лилово-зеленые молнии набегающих трамваев.
Был такой час, когда на бульваре не было народу. Только один человек сидел на скамье, в стороне от них.
— Ну, вот и свиделись, — сказал Печерский. — Ну, вот свиделись.
— Ты мало изменился, Миша, только похудел. Или мне показалось?