Товарищи, товарищи,
Не надо его бить,
Вы подайте в суд народный
Будут там его судить…
— Уйди, — сказал гражданин в толстовке и высыпал на стол мелочь. — Слышишь, уйди.
Мальчик сгреб мелочь со стола и ушел. Непонятный гражданин сидел, откинувшись назад, и глядел в глухую кирпичную стену.
За спиной у него сидел человек. Он чувствовал его дыхание у себя на затылке. Человек курил и Печерский вдыхал дым его папиросы. Тоска и оцепенение охватили гражданина Печерского. Он зевнул и зажмурился.
— Михаи; Николаевич, — произнес низкий, глуховатый голос у него за спиной.
— Я! — вздрогнув и похолодев, отозвался Печерский и сразу понял, что нельзя было отзываться. Высокий, совершенно лысый, бритый человек сидел позади Печерского.
— Михаил Николаевич Печерский? Неправда ли? — сказал он с иностранным акцентом, но совершенно правильно, даже с некоторым щегольством выговаривая русские слова.