Иноземцев стоял, переминаясь с ноги на ногу, вид у него был удивлённый и немного сконфуженный.
– Спросите у этого человека, – начал генерал, – почему в разгар работы он уехал на четыре дня. Где он был всё это время?
Фон Мангейм перевёл Иноземцеву вопрос генерала.
– Я был на охоте, – спокойно ответил Иноземцев, – я получил разрешение господина группенфюрера.
– Вам дали разрешение уехать только на 48 часов, – продолжал переводить вопросы генерала фон Мангейм.
– Это правда. Но я очень заядлый охотник и забрался глубоко в лес. Мне не хотелось возвращаться с пустыми руками.
– Вы должны забыть эти русские привычки. Кроме того вы находились в лесу слишком долго... Ваши объяснения меня не удовлетворяют. Насколько мне известно, в лесу водятся не одни только лоси, но и волки. Я говорю о двуногих волках, о партизанах... – бесстрастно переводил слова генерала фон Мангейм.
– После того как покончили с Разгоновым, в лесу стало безопасно, – ответил простодушно Иноземцев.
– Может быть, для вас... Мне кажется, что вы чувствуете себя слишком безопасно в лесу. Я не уверен в том, что вы достаточно благодарны нам за то, что мы для вас сделали.
Вероятно, Иноземцев понял, что разговор принимает характер допроса, и с некоторым волнением сказал: