– Видите ли, ёлка – праздник весёлый, а тут война, в каждой семье своё горе, у того отца нету, у того брата или мужа... Как же тут веселиться? Вряд ли родители согласятся устраивать ёлку в дни общего горя... Тем более в городе всем известно то, что произошло на днях в селе Тучкове...
– А вы не боитесь, – спросил Ерофеев, – что ваш отказ будет сочтён за непочтительность к немецкому командованию? До сих пор немцы относились к вам хорошо, уважая ваш возраст и сан...
Отец Александр опять помолчал и вдруг, подняв на него глаза, сказал с недоброй усмешкой:
– Возраст мой, действительно, почтенный, семьдесят шесть лет, и в таком возрасте смерть не так уж страшна... Вообще русские люди смерти никогда не боялись, смотрели на неё как на нечто неизбежное. Бывают, разумеется, исключения... Больше у вас нет никаких дел ко мне?
– Нет. Разве вот что: скоро зима, вам дровишки понадобятся...
– Мне немного надо, и верующие обо мне помнят. Не извольте беспокоиться.
На этом разговор закончился. Ерофеев простился и вышел. Он полез в бричку и увидел посылку – подарок немцев – на сиденье.
Вечером он сказал по телефону Шнапеку, что священник благодарит за внимание, но подарка не принял: о нём, мол, заботятся верующие.
– Надо было заставить его взять! – крикнул Шнапек.
Ерофеев промолчал. Он много выпил, вернувшись от священника, ему была безразлична грубость Шнапека.