Борода посмотрел на Иноземцева, молча подошёл к одноглазому и стал развязывать узлы верёвки.
– Слушай, – негромко и отчётливо заговорил Иноземцев, обращаясь к одноглазому, – это он правду говорит: так дёшево жизнь свою отдавать – глупо. И кроме того зря ты с ножом полез: он здоровый, как медведь, и мог тебя одной рукой задавить.
Одноглазый стоял в недоумении, поглядывая то на Иноземцева, то на того, кого называли Борода.
– Ну, иди...
Борода толкнул ногой дверь и пропустил вперёд одноглазого.
Они довольно долго шли по изрытой, загаженной земле, вдоль проволоки, пока не вышли к воротам лагеря. Часовой посторонился – и одноглазый очутился за проволокой. Борода по-прежнему шёл с ним, несколько позади. Одноглазый всё время оглядывался, ожидая выстрела в спину.
Вдруг Борода остановился и опять сказал:
– Ну, иди.
– Куда?
– Куда хочешь... Чтобы духу твоего здесь не было! Ты у нас новый человек, наших дел не знаешь – ещё беду сделаешь.