«Господа жители Плецка и господа земледельцы! В последнее время германское командование получило много жалоб на действия местного бургомистра господина Владимира Ивановича Ерофеева. Командование решило уволить Владимира Ерофеева и предоставить местному населению самому решить, какому наказанию следует подвергнуть Ерофеева за его незаконные поступки».
Переводчик кончил чтение, многие плохо слышали, что он читал. В зале возник шум: люди спрашивали друг у друга, что произошло и о чём говорил переводчик. В это время послышался топот сапог и четыре немецких солдата ввели обросшего бородой, опухшего человека с полузакрытыми глазами и безучастным выражением лица. Он был одет в хорошее пальто с каракулевым воротником и держал в руках каракулевую шапку. В этом человеке с трудом можно было узнать бургомистра Ерофеева.
Наступила мёртвая тишина.
Сидевший в боковой ложе комендант Шнапек позвал переводчика и что-то сказал ему по-немецки. Переводчик вышел вперёд и, обращаясь к людям, сидевшим в зале, громко задал вопрос:
– Какого наказания достоин бывший бургомистр Ерофеев?
Ни один голос не нарушил молчания.
– Я повторяю, – почти закричал переводчик, – какого наказания достоин бывший бургомистр Ерофеев?
И снова тишина. Люди старались понять тайный смысл этой страшной комедии.
Фон Мангейм, усмехаясь, сказал коменданту:
– Я говорил вам, что не надо этих театральных эффектов.