— Это она, — говорит, — на курьерской скорости зеленый борщ готовит.
Ну, и здорово посмеялся над бабкой. Вы, телята, не подумайте, что хлопец был плохой… Черноглазый, боевой. Только очень шибкий на слова!
Миша вздохнул и снова начал:
— Ему бы спросить бабку, зачем это она травкой… того… Нынче б этому хлопцу совет бабки пригодился. Были бы те хлопцы и сейчас друзьями и доили бы коров… и думали бы, как вас, телята, по такой непогоде благополучно доставить домой…
Рассказывая «сказку», Миша все время смотрел на телят и только изредка, чуть покосившись, замечал Гаврика, молчаливо застывшего на корточках около стены. Миша точно помнил, что Гаврик к концу «сказки» был на своем месте и вдруг неслышно исчез.
Миша встревожился и вышел из сарая. Гаврик стоял за наружной стороной стены. Стрельнув в Мишу холодным взглядом, он сейчас же направился навстречу деду.
Иван Никитич шел к кошаре не один — рядом с женщиной. Хворостиной женщина погоняла волов, которые, отворачивая морды от ветра, тянули арбу, лишь до половины нагруженную соломой.
Миша, сжав припухшие губы, впервые плохо подумал о Гаврике. Сердце его сдавила обида, и он невольно задал себе вопрос: «А, может, Гаврик ему вовсе не друг?»
Когда солому свалили в угол сарая, Иван Никитич сейчас же заметил, что Миша был скучным, вялым.
— Михайло, ты, случаем, не приболел? — громче обычного спросил старик.