— Оба налицо! — поспешая за Мишей, дал знать о себе и Гаврик.
Не отставая от них, торопился к густо фыркающему паровозу и маленький Трушка. Но тут, как назло, раздался громкий голос словоохотливой колхозницы:
— Трушка! Трушка! Вот горе мое! Да где ж ты пропал? Ехать же надо!
Она стояла на тормозной узкой площадке и всплескивала руками. А Трушка, прячась за Мишу и Гаврика, крутил головой, вздыхал, не зная, откликаться ему или промолчать, пока не погрузится с ребятами на паровоз.
Железнодорожник и сошедший с поезда машинист, присвечивая фонарем, читали записку Василия Александровича.
— А третий откуда взялся? — строго спросил железнодорожник, наводя фонарь на Трушку.
— Он тоже по колхозному делу. Пропустите его, — попросил Миша.
— Он из Курлацкого, разоренный. С теткой, что, слышите, кричит, ищет его, — торопился пояснить Гаврик.
Машинист согласился взять на паровоз и Трушку.
— Раз согласился взять всех троих — значит, все трое и поднимайтесь. Это вам не хала-бала, а железная дорога. Скоро начнет действовать на полный ход, — пояснил железнодорожник поднимавшимся на паровоз и, успокаивая разволновавшуюся колхозницу, крикнул: — Гражданка, Трушка невредим! Отправляем его с почестью — на паровозе! Ну, а тебе придется на тормозе.