— Миша, не знаю, как ты, а я так спрыгну…
Немедля она заложила свою ситцевую юбку так, что из нее получились цветные широкие шаровары, короткие, до колен. Зажав ладонями лицо и считая шепотом: «раз, два, три», она на каблуках, как на лыжах, скатилась под откос. Следом за ней покатились туда Гаврик и Миша.
Скользя по мягкой глине, Гаврик смеялся:
— Миша, а Наташка, как гражданка, щечки закрыла, а ногу не боялась подвернуть!
Со дна яра Наташа весело сказала:
— А тот гражданин, наверное, боится чуб растрепать, — и указала на Юрку Зубрикова, который, обходя яр, направлялся домой.
…Через минуту ребята были около мастерских. Сидя на обочине яра, поросшей застаревшим полынком, они слушали последний разговор майора Захарова с другим, близким их сердцу человеком, с Иваном Никитичем Опенкиным.
— Иван Никитич, как это старинные люди говорили: сначала надо пуд соли вместе съесть, а потом уж в друзья навязываться?
— Товарищ майор, это старая брехня! — весело ответил Иван Никитич. — Сколько времени вы у нас тут прожили?
— Пятнадцать дней.