Руденький торопливо расстегнул комбинезон, из бокового кармана солдатской гимнастерки достал маленькую записную книжку и прочитал:
— «Может, поднимусь, а опуститься не удастся, считайте, что погиб за эту землю».
Так же быстро Руденький положил книжечку в карман и, торопясь, напутствовал командира отряда:
— Товарищ Мамченко, Петя Стегачев не любил много разговаривать без дела. Счастливого пути!
— Гаврик, учти, что все в степи знают — и в полеводческой и в тракторной, — волнуясь, заговорил Миша. — Дедушка Иван Никитич тоже сейчас в степи. Он сказал: «За Гаврика ручаюсь». Смотри же и ты, Наташа, тоже, — и он погрозил им пальцем.
Гаврик вздохнул, нахмурился и повел отряд дальше. Теперь шли без прежнего порядка и спокойствия: ребята оглядывались на удалявшихся Валентина Руденького и Мишу и спорили: одни уверяли, что с Петей Стегачевым был сам товарищ Руденький, другим казалось, что Руденький не мог один крутить мельницу — он еще молодой и тоненький…
Гаврик вмешался в спор:
— Ну и что ж, что тоненький? Петя Стегачев был, должно быть, еще тоньше, а смог вон какое дело делать!.. Герой — он все может!
Эти слова убедили спорящих, и в отряде стал устанавливаться порядок.