— Значит, начнем рубить! — уже громко, чтобы слышал весь отряд, сказал Гаврик.
— Начнем, — согласилась Наташа.
…Рубили топорами попеременно то Гаврик, то те из ребят, у кого обувь была погрубей и попрочней. Уже во время работы выяснилось, что отряд в поход за сибирьками в спешке не совсем хорошо подготовился: колючие, уже срубленные сибирьки удобней было бы сгребать, чем собирать руками, но граблей не догадались взять.
— Уй ты!
— У-ю-юй! — то и дело слышались вскрики тех, кто наколол или занозил руки.
Мешков на весь отряд оказалось только четыре. Не догадались захватить и телефонного провода, чтобы связывать сибирьки в снопики. По совету Наташи решили провод заменить гибкими прутиками молодых сибирьков.
— Наташа, ты уж за этим следи сама! — крикнул Гаврик с сибирькового участка.
Наташа, находившаяся около дороги, неожиданно стала той точкой, вокруг которой закипела и заволновалась жизнь маленького отряда. Около нее по низкому подорожнику и повители ползали маленькие дети. К ней подносили нарубленные сибирьки и, кладя их, спрашивали, как скручивать прутья, как вязать сноп… Занозивших пальцы и ладони становилось все больше, и Наташа, сердясь, успевала все же и отвечать на вопросы и вытаскивать занозы.
— Что вам тут амбулатория, что ли? Один уйдет, а двое приходят!
Она давно уже сняла с головы шаль, и ее две коротенькие непослушные косички при проворном движении рук то вздымались, как рожки, то разлетались, падая на разгоряченный лоб и на затылок.