— Под песню: левой! левой! левой! — командовал Гаврик.
Чтобы с боя взять Приморье,
Белой армии оплот,—
недружно загудели усталые, но приободрившиеся ребята.
Песня заглушила и голоса плачущих детей и уговаривающих нянек. Песня внесла порядок в движение: плавно заколыхались на плечах снопы, мерно закачались свободные руки. Песня донеслась до школьной изгороди и там взволновала всех: школьники кинулись оттуда к отряду. Миша и Гаврик встречали их и пристраивали к двигавшейся колонне. Приближаясь к школе, отряд вырастал и вырастал, а вместе с ним росла и ширилась песня.
…Отряд уже проходил мимо школьной изгороди. Миша и Гаврик заметили, что Иван Никитич, чтобы лучше видеть, взобрался на круглый камень. Около него стояла Зинаида Васильевна с заспанной, покрасневшей щекой и с весело улыбающимися глазами. Тут же взад и вперед с полусогнутыми руками суетливо расхаживал Алексей Иванович.
За школой, под крутобережьем, виднелось «Приморье», пусть вовсе не то, о котором рассказывалось в песне, но все равно — воды азовского приморья помогали ребятам живей представить себе боевое прошлое отцов и дедов. Оглядываясь, Миша и Гаврик видели, что сноп, который тянули Саша и Вася, оставлял за собой густые волны пыли. Солнечная полуденка, играя в этих волнах, клубила их, разрывала, окрашивая в светлодымчатый цвет.
— Здорово! Как будто наши пушки бьют по «белому оплоту»! — прошептал Гаврик Мише.
— И «оплоту», прижатому… некуда податься, — заговорил было Миша, но ему помешала Зинаида Васильевна.
— Миша, а ведь Кустов поет хорошо! — и она шутливо ему погрозила.