Человек, которого подстриженная женщина называла Александром Пахомовичем, говорил коротко, отрывисто:
— Понятно. Большая беда. Трудно… Нельзя, нельзя!
Это «нельзя, нельзя» обеспокоило ребят: а что, если этот человек, секретарь райкома, не сможет помочь деду?
Снова заговорил Опенкин:
— Нужда не свой брат. За всех потерпели. Без вашей помощи, товарищ, трудно вылезти из-под земли.
Миша уловил, что голос Ивана Никитича звучал так же сдержанно, тихо, как он звучал, когда старик разговаривал на посадочной станции с главным кондуктором.
После того как на слова Ивана Никитича о том, что «без вашей помощи нам не вылезти из-под земли», секретарь райкома заявил: «Не во мне одном дело», ребята подумали — с тревогой, что им, наверное, придётся ехать за коровами в другое место.
— Миша, я пойду сейчас туда и скажу: «Дедушка, поедем в другой район», — проговорил Гаврик.
— Не спеши. Думаешь, дедушка не знает, когда надо уходить?
— Попросите ко мне председателя райисполкома и зава райзо. Нет, не надо. Я сам! — послышался за дверью голос и стук отодвигаемого стула.