На рыжей траве, сбоку дороги, паслось больше десятка коров и телят. А дед, прямой и гордый, стоял с палкой на плече, как на часах.
— Скажешь, не наши? — спросил Миша.
— И глупой поймет, что наши. Видишь: смотрит, как на море, — сказал Гаврик и добавил, вздыхая: — Я больше стоять не могу.
— Ноги рвутся вперед… А ты, Гаврик, не сдерживай их! — крикнул Миша и первым рванулся вперед.
Когда ребята подбежали к Ивану Никитичу, старик, указывая на коров, задал короткий вопрос:
— Кто это? — и голос его прозвучал так, как будто он весело спрашивал: «Ну, как спалось?»
У ног старика лежал небольшой медный колокольчик; он ковырнул его сапогом и сказал:
— Пожитки покамест положите, а его, колокольчик, будем вязать на шею вот той, красно-бурой.
И начался сбор в дорогу. Старик то и дело повторял свои предупреждения: задавать вопросы можно, а стоять с опущенными руками строго воспрещается; спешить нужно, а суетиться не положено.
— Дедушка, почему мы вяжем его красно-бурой? — спрашивал Гаврик.