— Вот, не взыщи: пощеголяй немного в моём костюме. Он не так красив, как твой, но уж извини.
Драгун оделся, действуя как автомат.
— А теперь ступай вот по этому направлению, да смотри веди себя примерно, не то получишь пулю в затылок. Отведи его, Яков, к нашим, да не спускай с него глаз: он впереди, ты позади. В случае чего — мне незачем тебя учить. Впрочем, будь спокоен, он бежать не станет.
— Не тревожься, дружище, — сказал Яков, — всё будет исполнено... Но послушай, — вдруг заволновался он, — фляга-то моя где?
Питер Мариц расхохотался.
— Где-нибудь здесь, — успокоил он друга. — Да вот она, у твоих ног. И ром почти цел: я боюсь, что помешал этому бедняге утолить жажду. Дай ему в дороге ради утешения разок-другой хлебнуть. Право, он заслужил.
— Ну нет, дудки! — запротестовал Яков. — Ром у меня прежде всего для себя, потом для друзей. У этих чертей и так всякого добра вволю, чтоб ещё бурским ромом их поить.
И он повёл пленника, всё ещё продолжая ворчать.
Питер Мариц облекся в драгунский мундир, надел каску, портупею с палашом, накинул на плечи шинель и, сев на лошадь часового, взял в руки карабин.
— Эх, тесновато немного, — произнёс он с усмешкой, поводя плечами и двигая руками, — под мышками режет... Ну, и на том спасибо. Солдату рассуждать не приходится. А теперь — внимание: я несу службу часового в армии её величества королевы Англии.