Питер Мариц спокойно и твердо выслушал приговор, но эта назойливость раздражала его. Поэтому он обрадовался наступлению темноты, когда наконец мог предаться своим мыслям.
Лежа на земле со связанными руками, Питер думал. Приговор не поразил его неожиданностью. Нескончаемая распря буров с зулусами была ему известна, как и жестокости, которые сопровождали ее с той и другой стороны.
Тень надежды на заступничество Гумбати и Молигабанчи мелькнула было у него, но слабая и ненадолго. Он понимал, что со стороны спасение не могло прийти. Оставалось надеяться на самого себя. Но, обдумав положение, он признал его безнадежным.
Первое, что пришло ему в голову, это побег. Он прекрасно помнил правило своих соотечественников: всегда пытаться бежать, когда попадаешь в неволю. Но бежать из-под караула со связанными руками? Положим, он поработает и ослабит путы на руках; что же дальше? Он безоружен, а вокруг него караул вооруженных врагов. Пусть он вырвется из-под караула (положение позволяло идти напролом) — он единственный белый в стране черных людей, в незнакомой земле, в шести днях ходьбы от границы по незнакомой дороге. Бежать в таких условиях немыслимо.
И все же Питер решился бежать!
План его был таков. Всю ночь работать, чтобы ослабить веревку, на случай если ее не снимут с рук, прежде чем на него выпустят льва. Затем, когда приведут хищника, сорвать с себя путы, если поблизости окажется воин, выхватить из рук его ассагай и бороться не на жизнь, а на смерть. Если удастся избежать гибели от льва, то бежагь, с ассагаем или без него, и бороться, бороться до конца.
Решение успокоило его, и Питер Мариц немедленно принялся за работу. Он долго и упорно напрягал на руках мускулы, пока не растянул веревки настолько, что мог шевелить кистями. После этого, нащупав руками выдавшийся из земли острый камень, он непрерывным трением об него стал пилить узел веревки. Настойчивой и осторожной работой, продолжавшейся всю ночь, Питер достиг того, что узел по виду крепко держался на его руках, но веревки были настолько подпилены, что в нужный момент, он был уверен, путы будут разорваны. Когда начало светать, пленник принял то положение, в котором его с вечера видели в последний раз караульные, и заснул, чтобы отдохнуть и собраться с силами.
Солнце стояло уже высоко, когда толчок ногою в бок разбудил его. Питер Мариц, пользуясь знакомыми ему зулусскими словами, попросил есть. Ему принесли кусок мяса, положив его на землю у самого рта, и, уподобляясь животному, юноша принялся за еду, чтобы подкрепиться перед задуманным безумным предприятием.
В полдень его вывели из хижины. Площадь, на которой он выслушал свой приговор, была пуста и безлюдна, и Питер Мариц понял, что не здесь назначено место его казни. Пленника вывели из круга Улунди и направились по дороге в горы, к северу от столицы.
Более двух часов продолжался этот путь. Наконец Питер Мариц завидел несметные толпы черных, отряды воинов, группы сановников, расположившихся на каменистой возвышенности у подножия высокой горы. Его взвели на эту возвышенность, и тут, у края ее, обрывом спускавшегося в неглубокую котловину, Питер увидел Сетевайо с его свитой. Вождь сидел прямо на земле, лицом к котловине, расположенной внизу у его ног, так что вся она была на виду. Когда к нему подвели приговоренного, он взглянул на него и произнес: