— На лагерь, кажется, ведут наступление все главные силы зулусов, — заметил ему Питер Мариц под конец беседы.
Главнокомандующий покачал головой. Спустя минуту, когда армия зулусов находилась приблизительно в расстоянии трех тысяч шагов, он приказал открыть огонь из орудий. Зулусы всё так же катились вперед, смыкая ряды, опустошаемые шрапнелью, сохраняя поразительный порядок и не замедляя наступления. Потери у англичан были еще невелики, потому что солдаты сражались из-за прикрытий. Но вскоре зулусы приблизились настолько, что их пули стали поражать защитников лагеря. Все до единого здесь сознавали, что вопрос идет о жизни и смерти. Плачевный пример Исандулы был еще свеж у всех в памяти.
Весь гигантский укрепленный четырехугольник представлял собой как бы чудовищное орудие, изрыгавшее потоки огня и дыма. Ветер относил эти тучи дыма в сторону наступающих, и зулусы за его сплошной завесой были невидимы. Но все чувствовали их грозное приближение по всё учащавшейся стрельбе и по возраставшему грому боевой песни черных воинов.
Вдруг направление ветра переменилось, и густую пелену дыма отнесло в сторону. Главнокомандующий, взглянув в бинокль, побледнел и воскликнул с выражением ужаса и в то же время восхищения:
— Ах, черт возьми! Взгляните на этих дьяволов! Ведь это пляска, а не наступление!..
Действительно, это напоминало адскую пляску. Сомкнутые шеренги черных с чудовищной скоростью неслись неудержимо вперед легкими, ровными, гигантскими скачками прямо на пожиравший их огонь. Они показались уже в тысяче шагов от линии укреплений. Но защитники лагеря не успели опомниться, как черная живая стена придвинулась совсем близко, не более как на двести шагов! Видно было не только вооружение зулусов — ясно можно было разглядеть лица воинов с горящими дикими глазами и ослепительно сверкающими зубами. И позади передовых рядов, куда только глаз хватал, до самого горизонта неудержимо катилась эта сплошная черная лава. Вот уже качающиеся султаны замелькали у самых укреплений, скатились в ров и показались на брустверах. Сплошной ружейный огонь косил, как траву, безумных смельчаков. Вскоре весь ров наполнился черными телами сраженных воинов; по ним, как по мосту, накатывалась шеренга за шеренгой, чтобы вновь пасть под убийственным огнем защитников лагеря, не видевших иного для себя спасения, как в беспрерывном оградительном огне, которым гигантский лагерь дышал, словно вулкан. Отдельные черные воины прорывались за линию укреплений, стремительно кидаясь к лафетам орудий, но тут же падали, сраженные ударом штыка или револьверной пулей...
Вероятно, ни из защитников, ни из атакующих никто не мог сказать, как долго длилась эта дикая бойня. Но вот, понеся неисчислимые потери, атакующие истощились. Натиск зулусов стал ослабевать. Уже глуше звучала их боевая песня, реже становились выстрелы... Еще минута — и черные ряды замедлили свое движение, заколебались и... отступили. Вдогонку за ними кинулись драгуны, рубя отступающие остатки грозной армии. Зулусы останавливались, поражали преследователей меткими ударами ассагаев и пик и бежали дальше. Силы англичан были настолько подорваны, что преследование вскоре пришлось прекратить, и драгуны воротились в лагерь.
Пальба смолкла, наступившую тишину нарушали лишь стоны раненых, раскиданных на необозримом пространстве. Оставшиеся в живых зулусы переправлялись обратно через реку. Медленно расплывался в воздухе пороховой дым. Над грудами поверженных тел уже плавали в небе стаи хищников, радуясь богатой добыче...