— Октав! Октав!
— Ты?! Не может быть! Питер Мариц, мой молодой друг! Ага! Стало быть, ты вел себя, как подобает человеку, если англичане посадили тебя за решетку! Погоди, выручим сейчас! — крикнул француз.
Но Питер Мариц не стал ждать. С удесятеренной силой он с другим заключенным потряс решетку; железо звякнуло, посыпались обломки кирпича, и толстые прутья полетели вниз. Питер Мариц вскочил на подоконник.
— Погоди, не прыгай! — крикнул ему Октав. — Убьешься! Ребята, лестницу или шест сюда! Выпустим птицу из клетки...
Через минуту откуда-то появилась приставная лестница, и Питер Мариц, скатившись по ней, кинулся, широко расставив руки, к Октаву. Они крепко обнялись, но тотчас же француз сказал, весело хлопнув бура по плечу:
— Ну, после потолкуем, а сейчас давай тюрьму громить.
Питер Мариц рьяно взялся за работу. Из-за запертых ворот раздались выстрелы. В толпе кто-то со стоном упал. Тотчас же выстрелы раздались и со стороны осаждающих. Не прошло и получаса, как стража частью была перебита, частью разбежалась, пользуясь темнотою. Заключенные выскакивали из камер и присоединялись к рабочим. Тюрьму подожгли, и она пылала во мраке, освещая возбужденные толпы народа.
— Нет приятнее освещения, чем горящая тюрьма, — пошутил Октав, любуясь зрелищем. — В двух словах: как ты сюда угодил?
Питер Мариц торопливо поделился с ним событиями последнего времени. Октав одобрительно кивал головой, приговаривая то и дело: "Молодец, молодец..." Узнав о миссии молодого бура к президенту Оранжевой республики, он сказал: