Однако когда она наконец легла в постель, он сказал:
— По-моему, испанская муха пока не произвела на тебя должного действия. Я хочу спать, так что ты уж меня разбуди, если что…
Лилит попыталась заснуть, но только лежала и ждала того мгновения, когда озвереет от страсти. Когда минул час, она пошла в ванную. Она прихватила с собой коробочку и приняла десять таблеток, думая: «Уж это-то должно подействовать». И стала ждать. В ту же ночь муж пришел к ней в постель. Она оказалась настолько сухой, что ей пришлось смазывать мужнин член слюной.
Проснувшись на следующее утро, она разрыдалась. Она ответила на расспросы мужа и открыла правду. Он рассмеялся и сказал:
— Но, Лилит, послушай, я ведь просто пошутил. Это не имело никакого отношения к испанской мухе. Я пошутил.
Однако с этого мгновения она была одержима мыслью о том, что должно же существовать какое-нибудь средство, которое может искусственно возбудить ее. Она использовала все способы, о которых слышала. Она пила огромные чашки какао, добавляя в него уйму ванили. Ела лук. Алкоголь действовал на нее вовсе не так, как на других, потому что она все время оставалась настороже вместо того, чтобы обо всем забывать.
Она слышала о каких-то шариках, которые используются как любовное средство на Востоке. Но как их раздобыть? Где их можно купить? Восточные женщины вставляли их во влагалище. Они делались из мягкой резины и имели поверхность, нежную, как кожа. Оказываясь во влагалище, они принимали ту же форму и подчинялись движениям мускулов, что действовало гораздо более возбуждающе, чем пальцы или член. Лилит хотелось приобрести такие шарики и ходить с ними днем и ночью.
Марианна
Я называла себя «содержательницей литературного борделя», в котором жила группа голодных писателей, строчивших эротические рассказы для «коллекционера». Я первая начала их писать и каждое утро отправлялась к одной молодой женщине, которая переписывала мои творения набело.
Звали ее Марианна, она была художницей, а по вечерам зарабатывала на жизнь переписыванием чужих манускриптов. У нее были пышные светлые волосы, округлое лицо и большие упругие груди, однако она была склонна скрывать свою внешность вместо того, чтобы подчеркивать ее, и ходила в кургузой художественной одежде, широких пиджаках, школьных юбках и плащах. Выросла она в маленьком городке и прочла Пруста, Краффта-Эбинга[20], Маркса и Фрейда.