Марианна хотела сводить его к психиатру. Она рассказала, насколько в свое время это освободило ее саму. Он внимал ей с интересом, но был против. Попыталась она и заставить его записать свои собственные переживания.
Поначалу он очень этого стеснялся. Тем не менее вскоре он начал украдкой пописывать. Он прятал бумаги, когда она входила в комнату, и пользовался старым карандашом, как будто то, что он рассказывал, было признанием в совершенном преступлении. Написанное им она прочла совершенно случайно. Он очень нуждался в деньгах и отнес в ломбард свою пишущую машинку, зимнюю куртку и часы, а потом уже и закладывать то было нечего.
Позволить Марианне содержать себя он не мог. От бессонных сидений за машинкой ночи напролет у нее уставали глаза, однако денег все равно едва хватало на то, чтобы платить за жилье и необходимую еду. Поэтому он предложил коллекционеру свой манускрипт, извинившись за то, что был вынужден писать от руки. Коллекционер же не смог разобрать его почерк и попросил Марианну перепечатать рукопись.
Так манускрипт любовника попал к ней в руки. Она прочла его с глубоким интересом, не будучи в состоянии совладать со своим любопытством узнать тайну пассивности Фрэда, прежде чем взяться за работу. Вот что она прочла:
«Эротическая жизнь большей части человечества сопряжена с тайной. Этому способствуют все. Даже самый лучший друг не расскажет вам подробностей. Поэтому с Марианной я живу в довольно странной атмосфере, так как о чем бы мы ни говорили, ни читали или ни писали, всюду речь идет об эротике.
Мне вспоминается событие, о котором я уже успел порядком позабыть. Произошло это, когда мне было лет пятнадцать. Я был девственником. Семья моя снимала в Париже квартиру со множеством балконов и балконных дверей. Летом я очень любил прохаживаться по своей комнате нагишом. Однажды я ходил в таком виде перед открытыми дверьми балкона и заметил, что с противоположной стороны улицы за мной наблюдает какая-то женщина.
Она сидела на своем балконе и рассматривала меня, без тени смущения. Я почему-то сделал вид, как будто не обратил на нее внимания. Я опасался, как бы она не поняла, что я тоже ее вижу, и не ушла.
Сознание того, что за мной наблюдают, ужасно меня возбудило. Я то бродил по комнате, то ложился на кровать. Женщина ни на мгновение не поменяла позы. В течение следующей недели мы повторяли эту сцену каждый день, но на третий день у меня уже была эрекция.
Видела ли она это с другой стороны улицы? Я начал трогать себя и все время чувствовал, с каким вниманием она следит за моими движениями. Возбуждение захлестывало меня. Оттуда, где я лежал, я мог различить ее пышную внешность. Глядя на нее, я играл с членом и под конец распалился настолько, что спустил.
Женщина ни на мгновение не отрывала от меня своего взора. Может, она хотела сделать какой-нибудь знак? Возбуждалась ли она оттого, что созерцает меня? Наверняка. На следующий день я ждал ее с нетерпением. Она появилась в обычное время, села на балконе и посмотрела на меня. С такого расстояния я не видел, была ли на ее лице улыбка. Я снова лег на кровать.