Джорджа так и подмывало спросить, уж не идет ли речь о той женщине, которая сидела вместе с ними, однако он не решался. Мужчине вся эта история была явно неприятна, но он не мог не довести ее до конца. Он продолжал:
— Я обязан заботиться о том, чтобы этой женщине было хорошо. Я готов разбиться для нее в лепешку и посвятил всю свою жизнь исполнению ее капризов.
— Понимаю, — сказал Джордж. — Я бы поступил точно также.
— Если вы пойдете со мной, то решите вашу финансовую проблему по крайней мере на неделю, а заодно и утолите жажду приключений, — сказал незнакомец.
Когда они вместе выходили из бара, Джордж краснел от восторга. Господин остановил такси и, когда они сели, всучил Джорджу пятьдесят долларов. Потом он предупредил, что будет вынужден завязать Джорджу глаза, чтобы тот не узнал ни дом, в который они направляются, ни улицу, на которой этот дом расположен, потому что второго такого раза быть не должно.
У Джорджа голова шла кругом от любопытства. Он все время видел перед собой женщину из бара, с пытающим ртом и горящим взором из-под вуали. Больше всего ему понравились ее волосы. Он любил густые волосы, тянувшие лицо вниз прелестным, ароматным и роскошным бременем. Это была одна из его страстей.
Ехали они недолго. Джордж нисколько не возражал против полных таинственности правил. Повязку сняли с глаз до того, как он вышел из такси, чтобы лишний раз не привлекать внимание водителя и портье, однако незнакомец позаботился о том, чтобы гостя ослепил свет над входной дверью. Джордж смог увидеть только яркое сияние и множество зеркал.
Его провели в одну из самых потрясающих комнат, которые ему когда-либо приходилось видеть, — выдержанную в белом и обставленную экзотическими цветами, зеркалами, красивой мебелью с дамастской обивкой[21]. На полу лежал ковер, настолько мягкий, что не было слышно звука шагов. Джордж переходил из комнаты в комнату, каждая из которых имела свой цвет и была оборудована зеркалами, так что у него исчезло всякое представление о том, где он находится. Наконец, они вошли в последнее помещение, от которого у Джорджа вообще перехватило дыханье.
Он оказался в спальне. На возвышении стояла кровать с балдахином. На полу лежали шкуры, окна занавешивали воздушные белые гардины. И зеркала. Джордж был рад тому, что может вынести вид себя самого, отраженного такое количество раз, бесконечное повторение красивого мужчины, которому странность ситуации придала сияние предвкушения и бдительности, чем в другое время он не обладал. Что это могло значить? Об этом ему едва ли следовало спрашивать себя.
В комнату вошла женщина из бара, и в то же мгновение мужчина, приведший Джорджа, исчез.