— Ваши движения говорили о том, что вы испытываете по отношению друг к другу довольно многое, — сказал он.
С волосами, свисающими со лба, и бегающими глазами он был похож на дикого зверя. На протяжении многих часов он был мрачен и вне себя от злости и сомнении. Она продолжала повторять, как любит его, клала его голову себе на грудь и укачивала, пока он не заснул от полного изнеможения. Она осторожно встала с кровати и стала смотреть в окно. Привлекательность скульптора поблекла. Все померкло перед ревностью Пьера. Она думала о его коже, его запахе, об их любви, одновременно вспоминая юный, доверчивый и чувственный смех Жана, а кроме того, ощущая сильное притяжение далекой Лейлы.
Она боялась. Она боялась потому, что больше не была неумолимо привязана к Пьеру, но еще и к незнакомой женщине.
Он проснулся, протянул руки и сказал:
— Все прошло.
Она расплакалась. Она хотела умолять его удержать ее в своем плену и не дать никому другому ее увлечь. Они страстно поцеловались. Он ответил на ее страсть тем, что яростно прижал к себе, отчего у нее хрустнули кости. Она засмеялась и сказала:
— Ты меня задушишь.
Она истекала чувством материнства, желанием защитить его от боли. Он же, казалось, напротив, думал, что может владеть ею вечно. Ревность сводила его с ума. Его страсть оказалась настолько сильной, что он не стал ждать Элену. Да и ей уже не нужно было удовлетворение. Она ощущала себя матерью, которая принимает ребенка, обнимает его, утешает и защищает.
Она испытывала не эротическое возбуждение, но желание открываться, принимать и трогать.
В те дни, когда он был слаб, пассивен, неуверен в себе и настолько вял, что даже не мог одеться или выйти из квартиры, Элена была сильна и активна. Когда они вместе засыпали, она испытывала нечто весьма странное. Во сне он выглядел очень ранимым, отчего она невольно чувствовала себя сильной. Это чувство было таким сумасшедшим, что у нее возникало желание вторгнуться в него, как мужчина, и овладеть твердыми, как ножи, толчками. Она лежала на грани между сном и бодрствованием и отождествляла себя с его полом. Она воображала, что она это он, и что она берет его, как он брал ее.