Но хотя она стала взрослой, Джон по-прежнему отказывался видеть в ней женщину. Казалось, для него очень важно обращаться с ней как с товарищем, даже скорее — как с мальчишкой. Он никогда не делал ей комплиментов и не обращал внимания ни на ее одежду, ни на кокетство. Он мог даже сделаться необычайно грубым, когда она пыталась быть нежной, и издевался над ее ошибками. Он относился к ней без чувства, что смущало и задевало бедную Марту, хотя та сама не отдавала себе в этом отчета. Один Пьер знал о ее уязвленной женственности.
В своем огромном поместье Пьер был одинок. Он заботился, кроме того, о хозяйстве, к нему примыкавшем, и о других поместьях в округе, которыми владела Сильвия, однако ему этого было недостаточно. У него не было друзей, Джон настолько доминировал над Мартой, что девочка не обращала на Пьера никакого внимания. Однако вместе с этим опыт подсказывал ему, что она ищет в жизни чего-то другого.
Однажды, найдя ее одиноко плачущей в парке, он решился спросить:
— Марта, что случилось? То, что ты не доверяешь другу по играм, ты всегда можешь доверить своему отцу.
Она подняла на него глаза и впервые заметила его нежность и сочувствие. Она призналась, что Джон обозвал ее уродиной, нескладехой и примитивной.
— Твой Джон глуп, — сказал Пьер. — Разумеется, это не так. Он говорит это потому, что сам слишком похож на девчонку и не может оценить твой тип, здоровый и живой. На самом деле он маменькин сынок, тогда как ты фантастически сильна и красива по-своему, чего он не понимает.
Она посмотрела на него с благодарностью.
С тех пор каждое утро она встречала Пьера каким-нибудь лестным замечанием — «Этот синий цвет очень хорошо сочетается с цветом вашей кожи» или «Эта прическа вам очень идет».
Он тоже готовил для нее маленькие сюрпризы вроде духов, или платка, или чего-нибудь в этом роде. Редко и только по особенно солнечным дням Сильвия покидала свою комнату и садилась в садовое кресло. Джон был занят уроками и уделял Марте все меньше внимания.
Ей уже исполнилось семнадцать. Хорошенькая, со сверкающими темными волосами и чистой кожей, как сама жизнь, которой она жила. Ее горящий сладострастием взгляд слишком часто задерживался на стройной фигуре Джона. Так казалось Пьеру, наблюдавшему за девушкой. Было очевидно, что она влюблена в Джона и что он этого не понимает. Пьер испытывал приступы ревности. Он смотрелся в зеркало и сравнивал себя с Джоном. Сравнение оказывалось в его пользу, поскольку хотя Джон имел приятную наружность, была в нем какая-то холодность, тогда как зеленые глаза Пьера действовали на женщин притягательно, а от тела исходило тепло и сияние.