— Как ты меня хочешь? Какая часть твоего тела хочет меня сегодня?
Иногда она отвечала:
— Мой рот жаждет тебя, я хочу почувствовать тебя там, глубоко во рту.
В другой раз она отвечала:
— Я стала влажной между ног.
Так они разговаривали через столик в ресторане с маленькими комнатками, отводившимися для влюбленных пар. Здесь официанты отличались скромностью и знали, когда нельзя мешать. Играла музыка. Тут же стоял диван. Когда ужин был подан, Андрэ сжимал ее колени своими, украдкой целовал, а потом, не раздевая, укладывал на диван. Они были похожи на влюбленных, у которых нет времени на раздеванья.
На оперу он водил ее в те театры, где были темные ложи, и во время представления занимался с ней любовью. Любовью он занимался с ней и в такси, и в домах-суденышках, пришвартованных перед Нотр-Дамом, каюты которых сдавались в аренду влюбленным парочкам. Где угодно, но только не дома на супружеском ложе. Он уезжал с ней в отдаленные деревеньки и жил в романтических харчевнях. Или снимал комнату в каком-нибудь знаменитом борделе, где уже бывал прежде, и обращался с Линдой как с проституткой. Он заставлял ее исполнять свои капризы: она должна была просить, чтобы он ее высек, или ползать на четвереньках и облизывать все его тело, как зверек, вместо того, чтобы просто целовать.
Все это будило в ней инстинкты в такой степени, что ей становилось страшно. Она боялась, что наступит тот день, когда одного мужа ей покажется мало. Она знала, что ее эротический аппетит огромен, тогда как он, проведя всю жизнь в насилии над своими чувствами, находился теперь в последней фазе и дарил ей плод своего опыта.
Однажды Андрэ понадобилось отлучиться на десять дней, отчего Линда пришла в состояние крайнего беспокойства. Один из друзей Андрэ, самый желанный художник того времени и любимец всех женщин, позвонил ей и сказал:
— Ты скучаешь, Линда? Не хочешь прийти ко мне на одну весьма необычную вечеринку? Есть у тебя маска?