Его руки цеплялись за нее, как клешни. Он поднимал ее лоно навстречу своему члену, не думая о том, что может поломать ей таким образом кости. Он вонзился в нее как будто бычьим рогом, прободал, не причинив боли, но зато заставил дать сдачу с такой же яростью. После того, как он удовлетворился с дикостью, парализовавшей Линду, она прошептала:
— А теперь я хочу, чтобы ты удовлетворил себя полностью, понимаешь? Так, как ты еще никогда этого не делал?
Он протянул ей свой тугой член, словно икону, которую она могла использовать, как ей будет угодно.
Он возбудил ее до сумасшествия. Она едва могла ощущать, что кусает его, а он шептал ей на ухо:
— Продолжай, продолжай, я знаю вас, женщин, вы никогда не берете мужчин так, как вам на самом деле этого хочется.
Из глубин ее тела, неизвестных ей самой, поднялся жар, не дававший себя унять, не удовлетворявшийся ни ртом мужчины, ни его языком, ни членом, жар, не понижавшийся даже оргазмом. Она заметила, что его зубы впиваются ей в плечо, как она впивалась в его шею, после чего откинулась назад и потеряла сознание.
Когда она очнулась, то увидела, что лежит на железной кровати в какой-то жалкой комнатушке, а рядом с ней спит мужчина. Она была обнажена, он тоже, но до половины прикрыт простыней. Она узнала тело, пожиравшее ее прошлой ночью в Булонском лесу. Это было тело атлета, большое, смуглое и мускулистое. Голова на сильном шее имела красивую форму. Копна необузданных волос. Пока она с восхищением рассматривала мужчину, он открыт глаза и улыбнулся.
— Я не могу позволить, чтобы ты возвращалась к остальным, тогда я, должно быть, уже никогда тебя не увижу, — сказал он.
— Как ты меня сюда затащил?
— Я тебя похитил.