— Впервые настоящая женщина, — сказал он. — Здесь побывало много женщин, но ты первая настоящая, женщина, перед которой я могу преклоняться.
Когда я уже лежала на кровати, у меня было такое чувство, как будто аромат и ощущение от шкур и животность Марселя сливаются вместе. Ревность взяла верх над его стеснительностью. Он был, как зверь, с жадностью познающий меня всеми возможными способами и ощупывающий всюду. Он усердно меня целовал и кусал в губы. Он лежал на шкурах и целовал мои груди, трогал мои ноги, лоно и ягодицы. Потом он двинулся в темноте выше и воткнул свой член мне в рот. Пока он скользил взад-вперед, я пустила в ход зубы, но ему это, кажется, даже понравилось. Он смотрел на меня и ласкал все тело руками, чтобы досконально познать его через пальцы.
Я положила ноги ему на плечи, чтобы он мог одновременно проникать в меня и видеть. Видеть он хотел все. Хотел видеть, как член ускользает в меня, а потом выходит, сверкающий, большой и твердый. Я упиралась на кулаки, чтобы ему было удобнее пронзать меня. Потом он перевернул меня на живот, лег сверху, как собака, и ввел член сзади, держа мои груди в руках, имея возможность одновременно меня зондировать и ласкать. Он был неутомим и не мог кончить. Я ждала его, чтобы кончить вместе, но он продолжал оттягивать этот момент. Он мешкал и хотел все время ощущать мое тело, все время чувствовать свое собственное возбуждение. Я уже была готова устать и воскликнула:
— Кончай, Марсель, кончай!
Толчки его стали отчаянными, и мы начали приближаться к оргазму, пока я не застонала в голос, и он кончил почти одновременно со мной. Освобожденные, мы улеглись на шкуры.
Мы лежали в полумраке, окруженные странными вещами — санями, сапогами, ложками из России, поделками из хрусталя и ракушками. На стенах висели эротические рисунки из Китая. И это все вместе, даже кусок лавы из Кракатао, даже бутылка с песком из Мертвого моря, вызывали эротические ассоциации.
— Твой ритм подходит мне, — сказал он. — Большинство женщин для меня слишком торопливы, из-за чего я ударяюсь в панику. Они кончают, и тогда уже я боюсь продолжать. Они не оставляют мне времени почувствовать их, узнать их и угнаться за ними, и я чуть с ума не схожу, когда они уходят, я думаю об их наготе и не получаю оргазма. А вот ты медленна. Ты как я.
Мы стояли возле камина и разговаривали, пока я одевалась. Марсель просунул руку мне под юбку и снова начал ласкать, и мы вдруг вновь ослепли от желания. Я стояла с закрытыми глазами, ощущала руку и двигалась ей навстречу. Он закатал подол юбки своими крестьянскими кулачищами, и я подумала, что мы должны снова лечь в постель, но вместо этого он сказал:
— Подними платье.
Я прислонилась к стене и прижалась телом к его телу. Он зарылся головой между моих ног и стал сосать и лизать, пока я снова не увлажнилась. Тогда он извлек член и взял меня у стены. Член его был твердым и прямым, как бур, и он все бурил и бурил меня, а я истекала влагой и таяла в его страсти.