— Из-за лжи?
— Но если бы я сказала правду, то оказалась бы не только одинокой, но и одной физически, и тем самым причинила бы каждому еще больший вред. Как я могу сказать Алану, что для меня он все равно что отец?
— Поэтому ты снова и снова бросаешь его, как бросают родителей, таков закон взросления.
— Ты как будто реабилитируешь меня.
— Реабилитирую я тебя только в твоем отношении к Алану, где ты ведешь себя как ребенок.
— Он единственный, кому я доверяю, единственный, любовь которого бесконечна, неустанна и всепрощающа.
— Ты описываешь не любовь мужчины и даже не любовь отца. Это отец из фантазии, идеализированный отец, однажды придуманный нуждающимся ребенком. Алан дает тебе любовь, в которой ты нуждаешься. В этой форме любви ты совершенно права, что доверяешь ему. Но однажды ты потеряешь его, поскольку существуют другие, совершенно такие же Аланы, как существуют и другие Сабины, и все они тоже хотят жить и иметь пару. Враг любви никогда не приходит извне, это не мужчина и не женщина, это то, чего не хватает в нас самих.
Голова Сабины опустилась на грудь в знак раскаяния.
— Так ты не веришь в то, что этот человек находится здесь, чтобы меня арестовать?
— Нет, Сабина, это плод твоего воображения. Это собственная твоя вина, которую ты перенесла на него. Возможно, ты видишь эту вину отраженной в каждом полицейском, в каждом судье, в каждом родителе, в каждом персонаже, наделенном полномочиями. Ты видишь ее глазами других. Это отражение того, что ты чувствуешь. Это твоя собственная интерпретация: глаза мира, прикованные к твоим поступкам.