Однако по прошествии нескольких лет он отправился дальше. Привычка и потребность в свободе и переменах оказались слишком сильны.
Он прибыл в Рим, снял себе апартаменты в «Гранд Отеле». По воле случая этот номер-люкс оказался соседним с тем, в котором проживал испанский посол с супругой и двумя дочерьми. Они тоже подпали под обаяние Барона. Жена посла восхищалась им. Они стали такими добрыми друзьями, и у него так замечательно получалось возиться с детьми, которым в гостинице нечем было заняться, что скоро у обеих девочек вошло в привычку по утрам, едва успев проснуться, приходить к Барону в гости и будить его смехом и дурачествами, которых им не позволяли их более серьезные родители.
Одной девочке было десять лет, другой — двенадцать. Обе были красавицы, с огромными бархатно-черными глазами, длинными, шелковистыми волосами и золотистой кожей. Ходили они в коротких белых платьицах и коротких белых носочках. Обычно они с криками вбегали в комнату Барона и забавы ради бросались на его широкую постель, а он поддразнивал их ласками.
Как и большинство мужчин, Барон всегда просыпался с пенисом, находившимся в особенно восприимчивом состоянии, на которое он едва ли мог оказать какое-либо влияние. У него не оставалось времени даже на то, чтобы выйти пописать и тем спасти положение.
Не успевал он этого сделать, как две девочки уже бежали по сверкающему полу и набрасывались на него и на его налитой пенис, до известной степени скрытый большим голубым одеялом.
Девочек ничуть не заботило то, что их юбочки задираются, а стройные ножки балерин теряют опору. Они плюхались на пенис и оставались лежать на одеяле. Смеясь, они крутились на Бароне, садились на него, играли с ним в «лошадку», усаживались на него верхом, пришпоривали и просили расшатывать кровать движениями тела. Сами же они тем временем целовали его, дергали за волосы и лопотали с ним, как это делают дети. Барону до того нравилось подобное обращение, что постепенно забава приобрела угрожающие размеры.
Одна из девочек лежала на животе, и ему, чтобы разговеться, достаточно было лишь слегка тереться о нее. Он проделывал это так, будто то была часть их игры, как будто он хотел спихнуть девочку с постели. Он говорил:
— Уверен, что ты свалишься, если я буду так тебя толкать.
— Не свалюсь, — отвечала девочка и цепко держалась за него через постельное белье, а он все двигался, словно хотел заставить ее перекатиться на другую сторону кровати.
Он со смехом приподнимал ее, однако она продолжала лежать на нем, тесно прижимаясь ногами, трусиками и всем телом, чтобы не соскользнуть. Он же на радость всем продолжал игру. Чтобы сделать борьбу равной, вторая девочка усаживалась на Барона верхом впереди сестры, так что теперь он мог двигаться еще яростнее под их общим весом. Пенис, скрытый под толстым одеялом, все поднимался и поднимался между их маленьких ножек, и тут он кончал, причем с напором, ранее ему почти неведомым. После чего сдавался на милость девочек, победивших способом, о котором даже не подозревали.