Проблема ожидающих. — Нужен какой-нибудь счастливый случай, нужно много такого, чего нельзя предусмотреть заранее, чтобы высший человек, в котором дремлет решение известной проблемы, ещё и вовремя начал действовать — чтобы его, можно сказать, «прорвало». Обыкновенно этого не случается, и во всех уголках земного шара сидят ожидающие, которые едва знают, в какой мере они ждут, а ещё того менее — что ждут напрасно. Иногда же призывный клич раздаётся слишком поздно, слишком поздно является тот случай, который даёт «позволение» действовать, — тогда, когда уже прошли лучшие годы юности и лучшие творческие силы атрофировались от безделья; сколь многие, «вскочив на ноги», с ужасом убеждались, что члены их онемели, а дух уже чересчур отяжелел! «Слишком поздно», — восклицали они тогда, утрачивали веру в себя и становились навсегда бесполезными. — Уж не является ли «безрукий Рафаэль»{41}, если понимать это выражение в самом широком смысле, не исключением, а правилом в сфере гения? — Гений, быть может, вовсе не так редок: но у него редко есть те пятьсот рук, которые нужны ему, чтобы тиранизировать καιρός, «нужный момент», чтобы схватить за волосы случай!
275
Кто не хочет видеть высоких качеств другого человека, тот тем пристальнее присматривается к низменному и поверхностному в нём, — и этим выдаёт сам себя.
276
Всякого рода обиды и лишения легче переносятся низменной и грубой душой, чем душой знатной: опасности, грозящие последней, должны быть больше, вероятность, что она потерпит крушение и погибнет, при многосложности её жизненных условий, слишком велика. — У ящерицы снова вырастает потерянный ею палец, у человека это не так.
277
— Довольно скверно! Опять старая история! Окончив постройку дома, замечаешь, что при этом незаметно научился кое-чему, что непременно нужно было знать, прежде чем начинать постройку. Вечное несносное «слишком поздно»! — Меланхолия всего законченного!..
278
— Странник, кто ты? Я вижу, как ты идёшь своей дорогой без насмешки, без любви, с непроницаемым взором; промокший и печальный, как лот, который, не насытясь, возвращается к дневному свету с любой глубины — чего искал он там? — твоя грудь не издаёт вздоха, уста скрывают отвращение, рука медлительна: кто ты? что делал ты? Отдохни здесь: это место гостеприимно встречает каждого, — отдохни же! И кто бы ты ни был — чего хочешь ты теперь? Что поможет тебе отдохнуть? Лишь назови это: всё, что имею, я предложу тебе! — «Отдохнуть? Отдохнуть? О любопытный, что говоришь ты! — Но дай мне, прошу тебя — —» Что? Что? говори же! — «Ещё одну маску! Вторую маску!»